Вопрос, кстати, нынче непопулярный. Чиновники и политики, особенно «новой волны», обычно от него отмахиваются. «Что, вам кто-то на русском говорить запрещает?» – любимый ответ. Хотя, если разобраться, это вообще ответом назвать нельзя. Потому что проблема второго языка – вопрос государственного масштаба.

На русском продолжают говорить

Соцопросы показывают: украинцев по происхождению, считающих русский родным языком, не меньше чем неукраинцев. Причины достаточно просты – еще тринадцать лет назад у нас было два государственных языка. Русский быстро распространился, став языком промышленности, науки, горожан. На нем и сейчас говорит промышленный восток и юг страны, а также – Киев.

Однажды проснувшись, мы выяснили, что в Украине остался один государственный язык. Как бы надо было поступить в этой ситуации? Дать каждому человеку право решать, на каком из двух исторически распространившихся в нашей стране языков ему говорить, учиться, заполнять документы... Решение кажется простым и естественным, но, как ни парадоксально, оно никогда даже не обсуждалось. Не было референдумов, законопроекты о статусе русского языка в Верховной Раде никогда не выносились на рассмотрение.

Самый яркий пример подобного подхода – Ирландия. Там, если кто не в курсе, два государственных – ирландский и английский. Чем-то отношения Ирландии и Великобритании смахивают на российско-украинские XVIII-XIX веков. Такое же противостояние и одновременно обоюдная зависимость. К слову, отношения между ирландцами и англичанами всегда были гораздо острее и драматичнее, нежели у нас с северным соседом. Тем не менее, обретя независимость, Ирландия предоставила английскому особый статус – официального языка. Просто чтобы не нарушать права человека.

Дети так ничего и не выучили

У нас все немного иначе. Причем в этой ситуации большинство сторонников двуязычия угнетает искусственность проблемы. Зачем, например, украинские субтитры к российским фильмам и телепрограммам? К чему бланки государственных документов исключительно на украинском, если заполняют их все равно чаще на русском? Почему русскоязычный преподаватель одесского или днепропетровского вуза должен читать лекции по физике на украинском опять-таки русскоязычной аудитории?

Есть, пожалуй, еще один, чертовски неудобный вопрос. После того как Украина обрела независимость, многие киевские родители отдали своих детей в украинские школы. Рассудили так: «Уж если нам не дано знать украинский, пусть хоть они его выучат». А сейчас наблюдается любопытная ситуация. Отпрыски подросли и шокируют старшее поколение своей исключительной безграмотностью. Так и не овладев украинским в совершенстве, они не знают и литературного русского! Как еще может быть, если в школе ты слышишь одну речь, а дома, в кругу друзей, в спортивной секции – совершенно другую?

А как быть, например, со школьной программой, которая сегодня фактически отсекает нас от русской литературы, истории и культуры? Это особенно странно, если учесть, что границу между родственными культурами провести невозможно. Украинским или русским считать, например, писателя Гоголя, историка Костомарова, композитора Чайковского? Как можно изучать историю борьбы украинского народа за независимость в XIX-XX веках, не зная, что в тот момент происходило в России?

Кому нужны мифы?

Скоро выборы в парламент. Есть надежда, что обновленная Верховная Рада найдет, наконец, мужество взглянуть на ситуацию по-новому. Предоставить русскому статус второго государственного языка собирается, в частности, Партия регионов. Если получится, наши соотечественники избавятся от массы искусственных проблем.

Хотя многое пока не ясно. Ситуация обросла множеством мифов. Например: в интересах России ввести у нас второй государственный. А в чем суть интересов?

Неужели мы за газ России сразу станем платить дороже? Русскоязычные граждане Украины – не засланные Россией казачки, не иностранцы, не пятая колонна – а сознательные и весьма патриотичные граждане Украины, многими из которых гордится страна. И в этом смысле проблема второго государственного – сугубо наша внутренняя. Как бы кто ни хотел, но русский у нас – язык миллионов людей. И, соответственно, это вопрос прав человека и общественного согласия.